Самая первая школа (М. Сюндюкова (Цебелева))

В Томусу мы приехали в мае 1944 года: сюда был переброшен весь наш леспромхоз, чтобы вести заготовку оружейной болванки из древесины хвойных пород. Шла война, фронту требовалось оружие и, естественно, приклады к нему.

     Мы с родителями, в основном с матерями, приехали в совсем необжитый край, русского населения почти не было.

    В сентябре того же 1944 года я пошла в первый класс. Наша сыркашинская школа и находилась на склоне Сыркашинской горы в бывшем купеческом доме. Дом был очень старым. В сенцах, так тогда называли веранду, пол совсем провалился и наклонно шел вниз. Он провалился так глубоко, что, войдя на веранду, мы и на цыпочках не могли дотянуться до ручки, чтобы  войти непосредственно в дом. Первоклассникам дверь открывали ребята постарше. При входе в дом, по левую руку, у купца была кухня, у нас - учительская. Это был самый теплый утолок во всем доме: чтобы у учителей не замерзали чернила, когда они проверяли наши тетрадки. По крайней мере, так благосклонно по отношению к учителям думали мы.

    Прямо против входной двери был зал. В нем занимались сразу два класса: второй и тре- тий. Классная доска была поделена на две части. Справа, напротив учительского стола, в первом ряду стояли парты второго класса. Слева, или справа со стороны учителя, занимались |третьеклассники. Мы проходили через весь зал и попадали в бывшую детскую, в которой сидел наш первый класс.

    Уроки во втором и третьем классах вел Михаил Семенович Майтаков инвалид Великой Отечественной войны. Он потерял на фронте ногу и передвигался по классу на костылях, Уроки грамматики и арифметики чередовались с уроками чтения. Пение и рисование он вел одновременно в обоих классах. Второклассники и третьеклассники пели одни и те же песни, рисовали одни и те же рисунки.

    А вот уроков физкультуры я не помню, да и как бы их вел учитель с одной ногой, на костылях?

    Наш первый класс вела его жена Елизавета Сидоровна, кстати, родная сестра Арсентия Сидоровича Майтакова, долго бывшего директором школы N 10. Елизавета Сидоровна не имела педагогического образования, мало того, она с трудом говорила по-русски. Шорские ребятишки и мы, русские, занимались в одном классе. Если Елизавета Сидоровна не могла объяснить смысл какого-либо слова, то мы старались объяснить его своим шорским одноклассникам, но порою и слова, и целые выражения оставались необъясненными.

    Во втором, третьем и четвертом классах нас учил Михаил Семенович по программе двух-комплектной школы. Все занятия строились на так называемом самообучении, то есть на самостоятельном усвоении материала. С нами вместе учились дети Михаила Семеновича, Люся и Боря, а также племянники Арсентия Сидоровича, Миша и Боря Орияковы.

    В 1948 году школа была переведена в другое здание, бывшую баню лагерного отделения. К этому времени у нас появились новые учителя. Вернулась с фронта Зинаида Афанасьевна Куспекова Она стала директором школы и вела историю в 5 — 7-х классах. Позже директором стал ее муж Василий Григорьевич Куспеков, еще позже его сменила Наталья Георгиевна Трифонова.

   К нашей детской радости, прибыли в школу и молодые специалисты Мария Григорьевна Березкина, ставшая позже женой Арсентия Сидоровича Майтакова, вела у нас математику и была нашим любимым классным руководителем. Антонина Дмитриевна Валишевская (позже Мысник) преподавала нам русский язык и литературу. Раиса Ивановна Бабанина вела зоологию и географию.

   Казалось, все прекрасно: новая теплая школа, учителя с образованием, беда только в том, что после двухкомплектной школы в нашем классе в первой четверти было только два успевающих ученика: Надя Олейникова и Витя Кривов. Мы считали их наиумнейшими ребятами. Они читали много художественной литературы и были, как нам казалось, эрудитами по всем предметам. Нам же, неуспевающим, на дополнительных занятиях, которые с нами неустанно проводили молодые учителя, пришлось практически заново изучить программу начальных классов. Не знаю, как другие ученики, но я действительно самостоятельно изучила всю программу за второй — четвертый классы. К концу года в классе осталось только двое неуспевающих.

   Прошли годы. Уже нет в живых Марии Георгиевны Майтаковой, Антонины Дмитриевны Мысник, но в наших душах навсегда осталась светлая память и вечная благодарность за их неустанный труд. Только благодаря их и индивидуальным, и групповым дополнительным занятиям мы вышли в люди.

   После сыркашинской семилетки я, Нина и Надя Олейниковы поступили в Сталинское педучилище, а Виктор Кривов в летное училище.

   Конечно же, воспоминания о школе навсегда остались в сердце. У нас с братом была одна ручка на двоих. Она была сделана из металлической трубочки, диаметром в 10 миллиметров, длиною в 10-12 сантиметров. С одного конца крепилось перо, с другого - вставлялся карандаш. Он у нас был единственный и был очень коротким - 3-4 сантиметра. Я пользовалась ручкой в первую смену, брат - во вторую. Перо нужно было обмакнуть в чернила, которые заливались в чернильницу. Учителя нас в первом классе учили не стучать пером в чернильнице.

    Чернила мы готовили сами: разводили теплой водой сажу. Затем заливали их в чернильницы-непроливашки, а чтобы удобнее было носить, шили крошечные мешочки со шнурком. Этот мешочек предохранял чернила от замерзания, и все-таки по дороге в школу они замерзали, и в классе приходилось отогревать их.

     Как и всем детям, мне всегда хотелось чем-то удивить своих одноклассников. Мне очень хотелось быть похожей на учительницу. Вместо разведенной сажи я заливала в свою чернильницу свекольный сок, у меня, дескать, красные чернила. Но сок через два-три дня закисал, и ребята с соседних парт возмущались. "Чем это так воняет?!” Вылить же свекольные чернила из непроливашки было делом непростым.

   Нам всегда - и днем и ночью - хотелось есть. Мы даже представить в то время не могли такого состояния, когда бы есть не хотелось. Мы ели самые разнообразные травы и хорошо знали, какие есть нельзя - можно отравиться.

   На наше счастье, отец Вити Кривова был начальником лагерного отделения. За ним была закреплена лошадь, которой полагалась норма овса. Кормить лошадь отец доверял только Вите, опасаясь, что жена будет этим овсом кормить и собственных кур. Но и Витя порой утаивал горсть-другую в кармане и приносил в школу. На большой перемене мы, замерзшие за партами, прижимались спинами к теплой печке, а Витя угощал нас овсом. Мы щелкали его, как семечки. Тогда это было так вкусно!

  Смотрю на фотографию своего 6-го класса: такими мы были в 1950 году. Из учителей, в первом ряду слева сидит Антонина Дмитриевна Валишевская (Мысник), справа - Мария Георгиевна Березкина (Майтакова). Я - во втором ряду, шестая слева в ситцевом платье с коротким рукавом.

  В седьмом классе нас приняли в комсомол. Мы пешком ходили в райцентр, в Мыски, в райком комсомола. На фото в комсомольском билете я опять в том же ситцевом платье, но только на этот раз еще и в школьном фартуке. Я - студентка педучилища, на фотографии в студенческом билете я все в том же платьице, на этот раз узенький кружевной воротничок заменен на более широкий.

   И все-таки мы не считали себя бедными. Так одевались все. Уже работая в школе, я имела одно-единственное коричневое платье, и к нему у меня было 18 всевозможных воротничков и манжет, меняя их, я каждый день была в “новом” платье.

   Жизнь казалась прекрасной. Лучшего мы и представить не могли. Мы ждали и верили в лучшее будущее нашей страны.

 М. Сюндюкова (Цебелева), зам председателя городского совета ветеранов, в Междуреченске с 1944года.


08.08.2018

вернуться к списку